Иудаизм, который мы потеряли – 3
Oct. 9th, 2017 05:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ymarkovУзкоконфессиональное. Заключение.
Введение к книге Р' Хосе Фаура "В тени истории: Евреи и конверсо на заре современности". (Произвольно разбито на две части, это вторая.)
Введение к книге Р' Хосе Фаура "В тени истории: Евреи и конверсо на заре современности". (Произвольно разбито на две части, это вторая.)
| A basic concern of this book is the position of the "other" in Western tradition. At once, the "other" is the target of persecution. Anti-Semitism or racism are mere semiological indices designed to identify the "other." It could be the carrier of some exotic disease, like leprosy; different looks or mannerisms; or someone holding a distinctive set of values. Viewed from this perspective, anti-Semitism concerns the position of the "other" in Western society. The "other" is the creation of nonpluralistic societies (ecclesiastical or secular) and authoritarian regimes. As such, this phenomenon touches upon the collective psychology of a people, transcending religion, as well as political and economic principles. Historians have explained the persecution of Iberian Jews in religious, political, and economic terms. Yet the same people who persecuted Jews, persecuted the natives of the New World with brutal sadism and infinitely more cruelty. It took only fifty years to reduce the original population of America from 80 million to 10 million. Of the 25 million natives inhabiting Mexico at the time of the Spanish conquest, only one million survived by the year 1600. Todorov, who studied this phenomenon better than anyone else, remarked "that this is a record, not only in relative terms (a destruction in the order of 90 percent or more), but also in absolute terms, since we are talking of the demise of about 70 million human beings."5 |
Базовым интересом этой книги является позиция «иного» в западной традиции. «Иной» моментально становится объектом преследования. Антисемитизм и расизм - это просто семиологические индексы, предназначенные для обозначения «других». Это может быть носитель какой-нибудь экзотической болезни, такой, как проказа; имеющий другой вид или манеры; или кто-то, обладающий отличающимся набором ценностей. С этой точки зрения антисемитизм относится к позиции «иного» в западном обществе. «Иной» – творение неплюралистических обществ (церковных или светских) и авторитарных режимов. Таким образом, это явление затрагивает коллективную психологию людей, превосходя религию, а также политические и экономические принципы. Историки объяснили преследование иберийских евреев в религиозных, политических и экономических терминах. Тем не менее те самые люди, которые преследовали евреев, преследовали аборигенов Нового Света с жестоким садизмом и бесконечно большей жестокостью. Им потребовалось всего пятьдесят лет, чтобы сократить первоначальное население Америки с 80 до 10 миллионов. Из 25 миллионов туземцев, обитавших в Мексике во время испанского завоевания, к 1600 году уцелел только один миллион. Тодоров, изучивший это явление лучше, чем кто-либо другой, заметил: «Это рекорд не только в относительном выражении (уничтожение порядка 90 процентов или более), но и в абсолютном выражении, поскольку мы говорим о гибели около 70 миллионов человек.»5 |
| A few voices were raised in indignation, but they were not old Christians. Bartolome de Las Casas (1474-1566), the great champion of the rights of the native Americans, was a converso. 6 Alone, he dared denounce the Spanish atrocities and greed. He tells us how, upon entering the villages, they "would not leave a child, an old man, a pregnant or a nursing woman without opening their bellies and cutting them into pieces." These Spaniards would wage bets among themselves as to who could "slash the head with one strike or open the guts" of the natives with a single stab. They would "take the infants by the legs from the breast of the mothers and smash them on rocks." The usual manner of killing native leaders was to burn them slowly in groups of thirteen-in honor of Jesus and the twelve apostles. Las Casas witnessed how on one occasion, because the screams of the wretched victims disturbed the sleep of a captain, the executioner, making sure that the victims would not suffocate, inserted sticks in their mouth to prevent them from screaming. Dogs were specially trained to "tear at sight an Indian into pieces as if he were a pig."7 For exposing these atrocities and greed, Las Casas was branded "the enemy of Spain." The other great champion of native Americans was the brilliant writer Antonio de Guevara (ca. 1480-1545). He used his literary skills to bring to light the plight of the native Americans. He, too, came from a converso background.8 | Несколько голосов возопили в возмущении, но они не были голосами старых христиан. Бартоломе де Лас Касас (1474-1566), великий защитник прав коренных американцев, был конверсо. 6 Он один осмелился осудить испанские зверства и жадность. Он рассказывает нам, как, входя в деревни, они «не оставляли ни ребенка, ни старика, ни беременную или кормящую женщину, не вспоров им живота и не разрезав на куски». Эти испанцы бились об заклад между собой, кто сможет «одним ударом снести голову или выпустить все кишки» туземцу. Они «отрывали младенцев за ноги от груди матерей и разбивали их об камни». Обычный метод убийства местных лидеров состоял в том, чтобы медленно сжигать их в группах из 13 человек - в честь Иисуса и двенадцати апостолов. Лас-Касас был свидетелем того, как однажды, когда крики жалких жертв нарушали сон капитана, палач, убедившись, что жертвы от этого не задохнутся, вставил им палочки в рот, чтобы они не кричали. Собаки были специально обучены «разрывать индейца на куски при первом взгляде, как свинью». 7 За то, что он разоблачил эти зверства и жадность, Лас-Касас был заклеймен «врагом Испании». Другим великим защитником коренных американцев был гениальный писатель Антонио де Гевара (около 1480-1545). Он использовал свои литературные навыки, чтобы осветить тяжелое положение коренных американцев. Он тоже был из конверсо 8. |
| None of the reasons advanced by historians explaining the persecution of Jews in Spain, could "explain" the genocide of the American Indian. As Todorov had shown, native Americans were docile and willing to accept the Christian religion. They did not pose a political threat and they were an enormous economic asset. Within the boundaries of sanity, the Spanish atrocities transcend explanation: they point out the dark side of the persecuting society. Consider the following episode, told in chilling matter of factness by a witness. A young native American woman explained to a Spanish captain that she could not have sex with him because she had promised her husband to remain faithful. In retribution, the Spaniards unleashed their dogs and had them devour her alive.9 Eyewitnesses reported how it was usual for Spaniards to "snatch a child alive from its mother's arms, and throw it to the dog to be torn into pieces in front of the mother." When annoyed by the cry of Indian babies, Spaniards "would grab them by their legs, smash them against rocks, and throw them to die in the mountains." Their sexual activities merit particular attention, such as the practice of tying the hands and feet of Indian husbands under the bed, while they were having sex with their wives in bed.10 | Ни одна из причин, выдвинутых историками, объяснявшими преследование евреев в Испании, не могла «объяснить» геноцид американских индейцев. Как показал Тодоров, коренные американцы были послушны и готовы принять христианскую религию. Они не представляли политической угрозы и были огромным экономическим достоянием. В рамках здравого смысла испанские злодеяния не поддаются объяснению: они указывают на темную сторону травящего общества. Рассмотрите следующий эпизод, рассказанный свидетелем с ужасающим спокойствием. Молодая индейская женщина объяснила испанскому капитану, что она не может отдаться ему потому, что обещала мужу оставаться верной. В отместку испанцы спустили собак, которые съели её заживо. 9 Очевидцы сообщали, что для испанцев было обычным делом «вырвать ребенка из рук матери и бросить его собаке, чтобы та разорвала его на части на глазах матери." Когда их раздражал плач индейских младенцев, испанцы «хватали их за ноги, разбивали их о камни и бросали их умирать в горах». Их сексуальная деятельность заслуживает особого внимания, например, практика держания связанных по рукам и ногам индейских мужей под кроватью, в то время как они занимались сексом с их женами на кровати.10 |
| The treatment of native Americans and Jews reflected the status of aliens in Western tradition. Concerning the alien in antiquity, the great jurist Sir Henry Sumner Maine (1822-1888) wrote: "If a man was not of kin to another there was nothing between them. He was an enemy to be slain, or spoiled, or hated, as much as the wild beasts upon which the tribe made war, as belonging indeed to the craftiest and cruelest order of wild animals." As with the Spaniards, the dogs belonging to the clan were superior to aliens. "It would scarcely be too strong an assertion that the dogs which followed the camp had more in common with it than the tribesmen of an alien and unrelated tribe."11 These notions are deeply rooted in all Indo-European languages, in which the notions "alien," "enemy," and "guest" are semantically and legally connected. "This cannot be understood," noted Emile Benveniste (1902-1976), "except by starting from the idea that the stranger is of necessity an enemy and correlatively that the enemy is necessarily a stranger."12 These notions continued to linger throughout Europe. Spain never advanced beyond this initial stage. Since Jews were not members of the clan, they remained aliens even after conversion. The racist laws, known as pureza de sangre (purity of blood), barring Christians with even partial Jewish ancestry from holding any public or ecclesiastical office, show that the old notions of kinship continued to dominate Spanish society.13 | Обращение с коренными американцами и евреями отражало статус чужеземца в западной традиции. Что касается чужеземца в древности, великий юрист сэр Генри Самнер Мейн (1822-1888) писал: «Если человек не был родственником другого, между ними не было ничего. Он был врагом, которого надо убить, или ограбить, или ненавидеть, так же, как диких зверей, с которыми воевало племя; он принадлежал, по сути, к самому хитрому и жесточайшему классу диких животных». Как и у испанцев, собаки, принадлежащие к клану, были превыше чужеземцев. «Не слишком смело утверждать, что собаки, которые следовали за лагерем, имели с ним больше общего, чем члены чужеземного и неродственного племени.» 11 Эти понятия глубоко укоренены во всех индоевропейских языках, в которых понятия «иностранец», «враг» и «гость» связаны семантически и юридически. «Это невозможно понять,» - отметил Эмиль Бенвенисте (1902-1976) «если не исходить из идеи, что незнакомец по необходимости является врагом и, соответственно, что враг – обязательно незнакомец.» 12 Эти понятия продолжали сохраняться по всей Европе. Испания так никогда и не вышла из этой начальной стадии. Поскольку евреи не были членами клана, они оставались пришельцами даже после обращения. Расистские законы, известные как pureza de sangre (чистота крови), запрещавшие христианам даже частично еврейского происхождения занимать какие-либо общественные и церковные должности, показывают, что старые понятия родства продолжали доминировать в испанском обществе. 13 |
| The "other" is not an other, but deformed and abnormal. Whoever is "different" could not possibly be "normal." They do not reflect another norm, but abnormality. Therefore, the disabled becomes deformed; the foreigner becomes the apatrida. The Greek root krino means "not only to judge, distinguish, differentiate, but also to accuse and condemn a victim."14 Philosophically, the ego of the Greek, like that of Descartes, is independent of the other: "I think, therefore I am" represents the absolute ego. When "good," the other is narcissistically incorporated into the "I." As with the incorporation of the faithful Christian into corpus Christi (see below, chapter 2), to acquire humanity, others, necessarily, must lose their individuality. 15 Persecuting societies do not advance beyond narcissistic love. 16 For them, the biblical commandment to love others as ourselves (Lv 19:18) is implemented by imposing their ego on others. Those refusing to let themselves be narcissistically absorbed, as in the case of the Jews, or when deemed unworthy of absorption, as the native Americans, are void of human qualities. | «Иной» - это не просто другой, а некто деформированный и ненормальный. Любой «другой» принципиально не может быть «нормальным». Они отражают не другую норму, а ненормальность. Поэтому инвалид становится деформированным; иностранец становится апатридой. Греческий корень крино означает «не только судить, различать, но также и обвинять и осуждать жертву.» 14 Философски эго грека, как у Декарта, не зависит от другого: «Я мыслю, следовательно, я существую” представляет собой абсолютное эго. Когда он «хорош», другой нарциссически включается в «я». Как и в случае включения верующего христианина в тело Христа (см. главу 2), чтобы обрести человечность, другие обязательно должны лишиться индивидуальности. 15 Преследующие общества не продвигаются за пределы нарциссической любви. 16 Для них библейская заповедь любить других как самих себя (Левит 19:18) осуществляется путем навязывания своего эго другим. Для них те, кто отказывается быть нарциссически поглощёнными, как в случае евреев, или когда они считаются недостойными поглощения, как коренные американцы, не имеют человеческих качеств. |
| The discovery of the "other" is the source of Hebrew morality and religion: it leads to the recognition of human subjectivity and monotheism. The Hebrew ego is defined in linguistic, not metaphysical, terms. The Hebrew counterpart of "I think, therefore I am" is "l speak, therefore I am."17 As a linguistic entity, I and you involve a dialectical relationship; they imply each other and are defined by mutual contrast. I exist through opposition to you; without the "other" there is no "I." It is through the recognition of the differences between the perspectives of "I" and "you" that subjectivity is established and the ego is realized. A dialectical “you” prohibits a narcissistic incorporation of the "other" into the ego: "you" has to be perceived externally, and cannot be intruded by the I. 18 | Открытие «иного» является источником еврейской морали и религии: это приводит к признанию человеческой субъективности и к монотеизму. Еврейское эго определяется в лингвистических, а не метафизических терминах. Еврейская версия «Я мыслю, следовательно, я существую» – «я говорю, следовательно, я существую». 17 Как лингвистическая сущность, Я и Ты связаны диалектическими отношениями; они подразумевают друг друга и определяются взаимным контрастом. Я существую в оппозиции Тебе; без «другого» нет «Я». Благодаря признанию различий между перспективами «Я» и «Ты» установливается субъективность и реализуется эго. Диалектическое «Ты» запрещает нарциссическое включение «иного» в эго: «Ты» должно восприниматься извне, и Я не может в него вторгаться. 18 |
| The commandment to love "your fellow human as yourself (kamokha)" (Lv 19:18) is grounded on the parallel I-you. Inter-subjectivity occurs when the "other" is accepted as a you-a fully autonomous person with his or her subjective perspective. 19 Far from allowing a narcissistic transformation of the other into our image, loving others as ourselves urges the integrity of the second person: you must be respected with the same intensity as the /. This point becomes clear upon considering that for the Hebrews "in the image of God" (Gn 1:26) establishes the human variability of humankind. "A man could impress one hundred stamps with a single signet and all would be identical," noted the rabbis. "God, the King of Kings, the Holy One Blessed Be He, stamps every man with Adam's signet. Yet no one resembles the other."20 Thus understood, to love others is a plea for the sanctity of human subjectivity and pluralism. | Заповедь любить «своего ближнего человека как самого себя (камоха)» (Левит. 19:18) основывается на параллели Я-Ты. Интер-субъективность возникает, когда «иноой» принимается как Ты - полностью автономный человек с его или ее субъективной перспективой. 19 Не допуская нарциссической трансформации другого в наш образ, любовь к другим как к самим себе убеждает в целостности другого человека: Ты должно уважаться с той же интенсивностью, что и Я. Этот момент становится понятным при рассмотрении того, что для евреев «по образу Бога» (Быт. 1:26) устанавливает человеческую изменчивость людей. «Человек может поставить сто печатей одной печаткой, и все они одинаковы», - отметили раввины. «Бог, Царь Царей, Святой, Благословен Он, чеканит каждого человека печаткой Адама, но ни один не похож на другого.» 20 В этом понимании призыв любить других - это призыв к неприкосновенности человеческой субъективности и к плюрализму. |
| When Jews first encountered native Americans they imagined that they were members of the ten lost tribes. Convinced that among the native Americans were remnants of ancient Israel, R. Manasseh ben Israel (1604-1657) wrote his famous book The Hope of Israel (London, 1650). The report was wrong and served to support Jewish messianic hopes. And yet it expressed a basic semantic orientation: those who are different are not "enemies" or "deformed" freaks of nature, but brothers from a lost tribe of Israel. | Когда евреи впервые встретились с коренными американцами, им показалось, что те являются членами десяти потерянных колен. Будучи убежденным, что среди коренных американцев были остатки древнего Израиля, Р. Манассе бен Израиль (1604-1657) написал свою знаменитую книгу «Надежда Израиля» (Лондон, 1650). Этот отчёт был неверным и послужил для поддержки еврейских мессианских надежд. И все же он выразил базовую семантическую ориентацию: те, кто отличается, являются не «врагами» или «деформированными» шутками природы, а братьями из потерянного колена Израиля. |
| The existential solitude intrinsic to I may be transcended intrasubjectively, by an act of pure, unselfish love offered to a you. The Hebrew verb dabaq, "to bond into," expresses the special type of bonding resulting from unselfish love, which can prevail between a husband and wife (Gn 2:24), between women (Ruth 1:14, 2:23), between men (Prv 18:24), and between a human and God (Dt 4:4, 11:22, 13:5, 30:20). The preceding affects the theological conception of the Hebrews. Hebrew monotheism means not only that God is absolutely one but that God is absolutely different: humankind acquires ultimate signification when relating to God, precisely because God is the wholly Other. As with our fellow human, love to God involves a syntagmatic relation. 21 | Экзистенциальное одиночество, присущее «Я», может быть одолено интрасубъективно, актом чистой, бескорыстной любви, предложенной «Тебе». Еврейский глагол дабак, «прилепиться», выражает особый тип привязанности, происходящий из бескорыстной любви, которая может преобладать между мужем и женой (Быт. 2:24) между женщинами (Руфь 1:14, 2:23), между мужчинами (Пр. 18:24) и между человеком и Богом (Вт 4: 4, 11:22, 13: 5, 30:20). Вышесказанное затрагивает теологическую концепцию евреев. Еврейский монотеизм означает не только то, что Бог абсолютно один, но и то, что Бог совершенно Иной: человечество приобретает максимальное значение, когда оно относится к Богу, именно потому, что Бог является совершенно Другим. Как и в любви к человеку, любовь к Богу включает в себя синтагматическое отношение. 21 |
| There is a close association between narcissistic love and anthropomorphic theology. To those who did not evolve beyond narcissistic love, Hebrew monotheism is psychologically impossible. "It is therefore quite unthinkable psychologically for God to be the 'wholly other,"' wrote C. G. Jung (1875-1964), "for a 'wholly other' could never be one of the soul's deepest and closest intimates-which is precisely what God is."22 Narcissistic love is particularly evident in mystical union with God. Hence the two movements of mystical experience established by Johannes Eckhart (ca. 1220-1327): one when God absorbs the human being and the other 'when the human being absorbs God. "If therefore I am changed into God and He makes me one with Himself," he wrote, "then by the living God, there is no distinction between us." ln the same vein, "By knowing God I take him to myself. By loving God, I penetrate him."23 | Существует тесная связь между нарциссической любовью и антропоморфной теологией. Для тех, кто не эволюционировал за пределы нарциссической любви, иудейский монотеизм психологически невозможен. «Поэтому совершенно немыслимо психологически, чтобы Бог был «полностью иным», - писал К. Г. Юнг (1875-1964), «ибо «совершенно иной» никогда не может быть одним из самых сокровенных и близких друзей – а Бог именно таков». 22 Нарциссическая любовь особенно очевидна в мистическом союзе с Богом. Отсюда два направления мистического опыта, установленные Йоханнесом Экхартом (около 1220-1327): один, когда Бог поглощает человека, и другой – когда человек поглощает Бога. «Если поэтому я превратился в Бога, и Он делает меня единым с Ним,» - писал он, - «тогда, клянусь живым Богом, между нами нет никакого различия». В том же духе: «Зная Бога, я беру его в себя. Любя Бога, я проникаю в него». 23 |
| In Western tradition, particularly in German idealism, the Jew personifies the "other." For Hegel (1770-1831), the most Christian and in a way the most anti-Jewish of German philosophers, the Jew represents "difference and otherness." "Jew-as-other" means that what happens to the Jew cannot possibly affect "us." Since "others" do not form part of the nation, whatever befalls them is historically and morally inconsequential. Because nonpluralistic and authoritarian societies do not transcend narcissistic love, the "other" remains outside the perimeter of love. Attack on the "other" is more intense in persecuting societies, requiring an "enemy" on which to target their negative impulses. Since Christianity marked the Jew as a religious enemy, Christian love did not eliminate anti-Semitic impulses even against those who converted. The Iberian experience in general, and particularly the edicts of pureza de sangre barring Christians with Jewish blood from occupying offices in the Church, show that Christian love was no match for the negative impulses against the "other." | В западной традиции, и особенно в немецком идеализме, еврей олицетворяет «иного». Для Гегеля (1770-1831), самого христианского и в некотором роде самого антиеврейского немецкого философа, еврей олицетворяет «отличие и инаковость». «Иудей-как-иной» означает, что то, что происходит с евреем, не может повлиять на «нас». Поскольку «иные» не являются частью нации, то, что бы ни происходило с ними, исторически и морально несущественно. Поскольку неплюралистические и авторитарные общества не превзошли нарциссическую любовь, «другой» остается вне периметра любви. Нападения на «другого» более интенсивны в травящем обществе; они требуют «врага», на которого можно нацелить их негативные побуждения. Поскольку христианство назначило еврея религиозным врагом, христианская любовь не погасила антисемитских побуждений даже против тех, кто крестился. Иберийский опыт в целом и в особенности указы о «чистоте крови», запрещавшие христианам с еврейской кровью занимать посты в Церкви, показывают, что христианская любовь не сладила с негативными побуждениями против «иного». |
| In his Teaching of Contempt (1963) Jules Isaac {1877-1963) argued that Nazi anti-Semitism is a secular realization of the anti-Semitic impulses of historic Christianity. This view had been acknowledged by one of the most brilliant and articulate leaders of the Catholic Church in America . "It is no secret that many of our past [theological] formulations have seriously distorted the role of the Jewish people in human salvation," said Chicago Cardinal Joseph L. Bernardin. Speaking at the College of St. Thomas in St. Paul, Minnesota, he continued, "these distortions undoubtedly played a role in the persecutions borne by Jewish communities in so many parts of the world and tragically helped provide a seedbed for Christian collaboration with the fundamentally antireligious philosophy of Nazism." 24 | В своем «Обучение презрению» (1963) Жюль Исаак (1877-1963) утверждал, что нацистский антисемитизм – светская реализация антисемитских побуждений исторического христианства. Это мнение было признано одним из самых ярких и красноречивых лидеров католической церкви в Америке. «Не секрет, что многие из наших прошлых [теологических] формулировок серьезно исказили роль еврейского народа в спасении человечества», - сказал чикагский кардинал Джозеф Л. Бернардин. Выступая в Колледже Св. Фомы в Сент-Пол, штат Миннесота, он продолжил: «Эти искажения, несомненно, сыграли роль в гонениях еврейских общин в столь многих частях мира и трагически помогли обеспечить почву для христианского сотрудничества с принципиально антирелигиозной философией нацизма». 24 |
This book is written from the perspective of the "other." The story of the conversos told in the following chapters concerns the attempt of the oppressed to break the silence imposed on them by the persecuting society, and transmit the perspective of the persecuted to future generations. |
Эта книга написана с точки зрения «иного». История конверсо, рассказанная в следующих главах, описывает попытку угнетенных нарушить молчание, навязанное им преследующим обществом, и передать перспективу преследуемых грядущим поколениям. |
no subject
Date: 2017-10-10 03:22 am (UTC)This does not sound plausible.
The stories of Spanish atrocities also appear to come from the same 19 century "scholars" who invented Droit de seigneur.
The American natives died from disease inadvertently brought by the Europeans.
The non-Aztec natives supported the Spaniards because their Aztec overlords were atrociously cruel.
no subject
Date: 2017-10-10 01:39 pm (UTC)Лас Касас и де Гевара были свидетелями этих событий. В Новый Свет бежало довольно много конверсос.
no subject
Date: 2017-10-10 02:05 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-10 03:06 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-17 09:16 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-17 11:19 pm (UTC)