ymarkov | Чудеса (без Ребе)

http://www.anekdot.ru/author/abrp722.html

У моего знакомого, Фимы, магазин и три дома. Когда-то давно, еще в Советском Союзе, жил Фима в Минске и работал зубным техником. Жил относительно неплохо. Конечно, не так хорошо, как сейчас, но там никто так не жил. Всего в жизни Фима добился сам. Его отец ушел из семьи, когда мальчик был совсем маленьким. Ютились с мамой в коммуналке. С ними жил еще и дед. Существовали на мамину бухгалтерскую зарплату и пенсию деда, который всю жизнь проработал снабженцем, но так ничего и не скопил. У матери забот хватало, и фактически воспитал Фиму дед. Преданы были один другому до черезвычайности.

Однажды, когда деду было хорошо за восемьдесят, у него стали сильно болеть зубы. Фима к тому времени уже жил отдельно, относительно зубов деда был не в курсе и вообще считал, что в такие годы у всех съемные протезы. Заглянул деду в рот и очень удивился, обнаружив там множество крупных желтых зубов. Посадил деда в машину и отвез к себе в поликлинику. После рентгена и осмотра подбили бабки – двадцать три собственных зуба, но двенадцать из них перед протезированием нужно удалить. Хирург сказал, что больше двух зубов в неделю удалять нельзя.

На том и порешили. Фима каждую неделю возил деда на удаление и пока шла операция тихонько сидел в углу кабинета на всякий случай. На третью или четвертую неделю хирург достал зеркало и указал деду на один из зубов.

- Сегодня, Яков Аронович, будем удалять только один зуб, вот этот. – объяснил он, - это очень трудный зуб.
- Я знаю, это очень трудный зуб. – вдруг оживился дед и рассказал историю, которую Фима никогда не слышал.

В 1941 году дед был в командировке в Москве. Вдруг жутко разболелись зубы. Дед пошел к частнику. Частник сказал, что нужно удалить два зуба. Один он удалит немедленно, а второй (тот самый) - очень трудный и егo он удалит завтра. Вырвал зуб и назначил время на завтра. А утром началась война. Дед хотел бежать на вокзал, но зуб болел так, что все-таки сначала поехал к врачу. Нашел закрытую дверь. Другого врача искать не стал и помчался на вокзал. Чудом сел в минский поезд и уже дома узнал, что утренний поезд, на который он собирался сесть, разбомбили немцы, было много погибших. А зуб как-то перестал болеть и долго не напоминал о себе.

В следующий раз этот зуб заболел в 1948 году, когда дед был в командировке в Ашхабаде. Жуткая боль началась вечером и буквально сверлила мозг. Дед решил разыскать дежурную аптеку, вышел из гостиницы и побрел наугад. Очутился среди глинобитных заборов и понял, что заблудился. Вдруг земля стала уходить у деда из-под ног – началось Ашхабадское землетрясение. Большинство постояльцев гостиницы погибло. Дед отделался несколькими синяками. А зуб снова перестал болеть.

После этого зуб беспокоил всего несколько раз и все по пустяковым поводам. Как-то раз вдруг разболелся в ресторане, и дед так и не решился даже попробовать очень аппетитную свиную отбивную, которую позволял себе не часто. Другой раз – когда ехал в командировку. В поезде попутчики предложили записать пульку. Дед из-за боли отказался, а сотрудник проигрался до трусов. Однажды зуб даже пошутил в свойственном ему мрачноватом стиле. В начале шестидесятых на заводе, где работал дед, вдруг исчез начальник отдела снабжения. На собрании ИТР парторг сообщил, что он арестован по крупному валютному делу. В подробности парторг не входил. После него выступил один из членов парткома, коммунист старой закалки. Высказался в смысле, что и к остальным снабженцам присмотреться не мешает. Якова Ароновича упомянул, сволочь, лично. По пути домой в памяти у деда всплыли тридцатые годы, когда похожая история вылилась ему в два года ссылки, да и то по большому везению. Дед распереживался. Пришел домой, собрал «тюремный» чемодан, допил початую бутылку водки и уснул, не раздеваясь. Ночью проснулся от дикой зубной боли. Посмотрел на часы – было около четырех. Вдруг в дверь громко постучали. Дед надел старый ватник, взял чемодан и пошел на выход. Оказалось приехали дикие родственники из Новоград-Волынска. Телеграмму они дать не догадались, а дверной звонок не заметили. Потом по зрелому размышлению дед решил, что случай с отбивной тоже мог быть шуткой, хотя и с намеком.

История произвела на слушателей сильное впечатление. Задумались, спросили болел ли зуб перед Чернобылем? Дед не помнил. Он был уже в том возрасте, когда прошлое ближе настоящего. Хирург вздохнул, сказал, чтовсе равно нужно удалять и вырвал. Зуб вышел на удивление легко. Фима забрал зуб и позже распилил. Не обнаружил ничего особенного – зуб как зуб. А через полгода дед умер. Присел после завтрака на диван отдохнуть. Фимина мать пошла на кухню мыть посуду. Когда вернулась минут через пятнадцать, дед сидел на диване в той же позе со спокойным и умиротворенным лицом, но уже неживой.

После смерти деда Фима решил уезжать в Америку. Перед отъездом распродавал все, что имел. Нажитое за многие годы превратилось в несколько билетов до Нью-Йорка, тощую пачечку долларов и несколько чемоданов с тряпьем и кастрюлями. Единственное настоящее достояние, квартира, никак не продавалась. Покупатели испарялись один за другим, а до отъезда оставались буквально дни. Фима свято верил, что все оставшееся после отъезда точно пропадет, и занервничал. Вдруг маклер привел человека. Прекрасно одетый, спокойный и уверенный в себе, он буквально излучал надежность. Поговорили, нашли общих знакомых - все достойные люди - и практически тут же ударили по рукам. А ночью Фиме приснился дед. Лицо деда было искажено гримасой страдания, и он то и дело тер щеку ладонью, как бы страдая от нестерпимой зубной боли. С утра Фима стал срочно наводить справки о покупателе. Милый человек оказался матерым квартирным аферистом. Фима мгновенно дал задний ход, а тут и покупатель нашелся. С тех пор дед ему ни разу не снился.