Против ѓакафот
Oct. 18th, 2020 05:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ymarkovУзкоконфессиональное, многа букав.
Дисклеймер: мнения и суждения, высказанные без атрибуции, являются только моими и на статус истины в последней инстанции не претендуют. Настоящий документ, как и все аспекты моей интеллектуальной деятельности, имеет статус “находится в обработке”, будучи подвержен редактированию по мере накопления и осознания новой информации. Поэтому конструктивные предложения и поправки фактических ошибок, особенно в переводе, всегда приветствуются.
Под термином “ѓакафот” (букв. “окружения”) я имею в виду возникший сравнительно недавно обычай танцевать со свитками Торы вокруг (и около) бимы во время праздника Шмини Ацерет/Симхат Тора. Выступать против любимого, весёлого народного обычая – занятие неблагодарное, но я всё же хочу высказаться. Я никоим образом не против нововведений вообще и народных обычаев в частности (надо избегать окостенения), однако они должны избегать конфликта с Законом.
По умолчанию вся документальная информация в этом эссе взята из книги Авраѓама Яари “Толдот хаг Симхат-Тора” (Мосад ѓа-Рав Кук, 1998).
Сокращения: ТБ – Талмуд Бавли, МТ – Мишнэ Тора, ША – Шулхан Арух
История обычая
Первое упоминание об извлечении свитков Торы из ковчега не для чтения таковых (Тему Ѓошана Раба опускаю как находящуюся вне обсуждаемых рамок) появляется в “Махзор Витри”, книге, которую составил в 11-ом веке ученик РаШИ Симха бен Шмуэль, живший в Витри-ле-Франсуа и скончавшийся в 1105 году. Там сказано, что во второй день Шмини-Ацерет есть обычай извлекать из ковчега все имеющиеся свитки и, держа их в руках, произносить разные поэмы. Ни слова про танцы или хождения вокруг чего-либо не содержится и в хронологически следующем упоминании обычая в “Орхот Хаим”. Там Р’ Аѓарон ѓа-Коѓен из Лунеля (14-й век) сообщает, что со свитками в руках зачитывают кинот (траурные молитвы) о смерти Моше-рабейну (такое вот веселье).
Затем в 15-ом веке упоминание о хождении вокруг ковчега со свитками и провозглашениями "Ана ѓа-Шем" появилось в "Сефер ѓа-Минхагим" Р' Ицхака Тирно. В 16-ом веке Рема в своих дополнениях к Шулхан-Аруху (ОХ 669) впервые сообщает о хождении вокруг бимы со свитками “как ходят с лулавом (в Ѓошана Раба – ИМ), и всё это для веселья”. И, наконец, к концу 16-го века появляется сообщение Р’ Хаима Виталя о том, что Р’ Ицхак Лурия Ашкенази (лучше известный как Ариз”ль) ходил семь ѓакафот вокруг бимы вечером после Симхат-Торы; по-видимому, перенос этой практики на собственно Симхат-Тору его последователями и просто фанатами каббалы был неизбежен. К концу 18-го века она распространилась по всей Европе, и перешла в танцы. (Дополнение: в тшуве Хай-гаона (11 век) упоминаются танцы перед Торой, как распространённый обычай.)
Ѓалахический анализ
Я усматриваю две юридические проблемы с этим обычаем: то, что это, во-первых, танцы, во-вторых, со свитком Торы.
1. Танец: запрет на танцы в шабат и йом-тов озвучен в Мишне Бейца 5:2 и разъясняется в ТБ Бейца 36б так:
ולא מטפחין ולא מספקין ולא מרקדין: גזרה שמא יתקן כלי שיר
“Не аплодировать, не хлопать руками по бёдрам, и не танцевать: это предохранительный запрет (гзера), дабы не настроить музыкальный инструмент.” Дело в том, что настройка музыкального инструмента подпадает под один из 39 основных видов работ, запрещённых в шабат, а именно “действие, приводящее предмет в состояние готовности”. Мудрецы называли действия, подобные этому, “исправление предмета” (тикун кли), и весьма беспокоились о том, что такие действия могут создать у рядового пользователя ложное впечатление о том, что можно, а что нет; отсюда и происходят все эти гзерот. (Например, в том же ТБ Бейца обсуждается, не запретить ли окунание сосудов и людей в микву в йом-тов, поскольку это напоминает тикун кли; пришли к выводу, что напоминает недостаточно, но сам факт обсуждения указывает на серьёзность проблемы.)
По-видимому, соблюдать этот запрет было нелегко, и в средние века появляется Тосафот на ТБ Бейца 30а, гласящий:
תנן אין מטפחין ואין מרקדין. פרש"י שמא יתקן כלי שיר ומיהו לדידן שרי דדוקא בימיהן שהיו בקיאין לעשות כלי שיר שייך למגזר אבל לדידן אין אנו בקיאין לעשות כלי שיר ולא שייך למגזר
Перевод релевантной части: “...дабы не настраивали музыкальные инструменты. Согласно нам это разрешено, потому что именно в их дни (мудрецов Талмуда – ИМ) все умели делать музыкальные инструменты и стоило ввести гзеру, однако согласно нам, мы в целом не умеем делать музыкальные инструменты, так что вводить гзеру не стоит.”
На этом заявлении Тосафот держится вся схема разрешения танцев, аплодисментов и т.п. в шабат и йом-тов. Рема добавляет к ША ОХ 339:3 (который никаких разрешений не озвучивает) цитату из этого Тосафот и заключает: “возможно (!), именно поэтому принято смягчать во всём этом.” Никакие другие отмазки мне не известны; в частности, Р’ Менахем Мендл Шнеерсон (последний Любавичский ребе, весьма образованный человек) в своих беседах о Симхат-Тора приводит этот Тосафот и более ничего. Проблема в том, что это гнилая отмазка, по двум причинам:
А) Юридическая. В еврейской юриспруденции действует принцип “причина исчезла, а постановление – нет.” Причина тому проста: у всякого суда есть своя определённая юрисдикция, и постановление любого из них может отменить либо он сам, либо суд вышестоящей инстанции; это и в светских судах так. Со времён Талмуда у нас нет таких судов, поэтому никакой возможности легально отменить постановление Мудрецов нет — можно только забить на него. Из-за этого у нас есть немало сильно устаревших и/или нерелевантных правил, но закон есть закон. Соответственно, если выражение לא שייך למגזר означает “тут вводить гзеру не стоит”, то автор Тосафот выражает несогласие с базовым принципом еврейской юриспруденции: отменять постановление вышестоящего суда элементарно вне его полномочий. Если же оно означает “эта гзера не относится к нашей ситуации”, тогда он в своём праве, ибо единственное, что может сделать нижестоящий суд (хотя Тосафот не были таковым, будучи одиночками) или юридический эксперт (известный нам как “раввин”) – это определить, что обсуждаемая ситуация не вписывается в параметры гзеры. Это имеет отношение ко второй причине:
Б) Фактическая. Как сказано выше, нарушение, от которого в данном случае нас охраняют Мудрецы — это настройка музыкальных инструментов. Однако автор Тосафот подменил термин “тикун” (исправление, доводка) на термин “асия” (изготовление), то есть элементарно высказался не по существу, что подрывает весь его анализ. Это тем более неправильно, что нет никаких оснований предполагать, что во времена Мудрецов значительно большая часть населения умела настраивать (или даже делать) музыкальные инструменты, чем во времена Тосафот, т.е. изменение ситуации предполагается совершенно “на голубом глазу”. Кроме того, нет особого смысла отдельно беспокоиться об изготовлении музыкальных инструментов, когда всем известно, что в шабат и йом-тов нельзя изготавливать никакие инструменты. (Кстати, если следовать логике Тосафот, то запрещать игру на музыкальных инструментах в шабат тоже более не стоит; имеются данные об игре на таковых в некоторых общинах в Симхат-Тора.) Приходится сделать вывод, что в данном случае Тосафот делали то, что они вообще делают нередко: пытаются найти оправдание местной практике, противоречащей решениям Талмуда. Что ж, данная попытка неудачна.
(Справедливости ради следует отметить, что комментируемая Тосафот сугия обсуждает как раз проблему несоблюдения некоторых раввинских запретов широкими массами и что является разумным поведением законодателей в такой ситуации. Но это не меняет сути дела.)
Впрочем, эту часть проблемы можно более-менее устаканить, решив, что топтание по кругу и взад-вперёд не может реально считаться танцами (и завести надсмотрщиков, наблюдающих за тем, чтобы оно таки не перешло в танцы :-). Перейдём к второму аспекту проблемы: тому, что это топтание происходит со свитками Торы.
2. Что такое “святость”
Всем известно, что со святыми предметами обращаются уважительнее, чем с обычными. Но почему это так, и как определяется святость в иудаизме? В отличие от нееврейских концепций святости мест или предметов (с людьми отдельный разговор), обычно предполагающих отличие их духовной сущности (как бы она ни определялась), в иудаизме святость есть функция предназначения и соответствующего ограничения; сам корень קדש означает отделение (см. этимологический словарь библейского иврита). Так, Мишна Келим 1:6-9 перечисляет уровни святости земли Израиля, от просто таковой до Святая Святых в Храме, и разница в этих уровнях чётко увязана с ограничениями использования земли или её продукции: чем выше уровень святости, тем уже функционал. Соответственно, этот термин применяется и к объектам, не имеющим отношения к культу; например, про ложку можно сказать, что она “мекудаш ле-марак”, т.е. используется только для супа, а жених, сообщающий невесте под хупой формулу “Вот, ты посвящена мне согласно закона…”, тем самым провозглашает своё исключительное право на пользование репродуктивными качествами данной женщины. Иными словами, святость и связанное с ней уважение проявляется прежде всего в ограничении действий, допустимых с объектом.
Откуда же происходит святость свитка Торы, наивысшая из всех предметов, не связанных с Храмом; с какой функциональностью она связана и какой, соответственно, ограничено её использование? Понятно, что она не в шкуре и не в чернилах; святость возникает лишь тогда, когда эти чернила нанесены на эту шкуру “кошерным” евреем именно что с намерением написать свиток Торы, и только (по закону) с написанием последней буквы. То есть всё дело в специфическом тексте, написанном со специфическим намерением, и это же определяет единственный функционал свитка, а именно его единственное допустимое использование, для которого он “мекудаш” — чтение/изучение, будь то личное или публичное. Любое другое использование есть по определению профанация, хилуль. Отсюда закон, что для правильного хранения свитка его нужно регулярно проветривать, но (по возможности) не просто так, а с чтением (МТ Гезела вэ-Авейда 13:15, продублировано в ША XM 267:20). Отсюда закон, что нельзя сидеть рядом со свитком на одной скамье (МТ Сефер Тора 10:6), и что надо стоять, когда его несут (МТ Сефер Тора 10:9, продублировано в ША ЙД 282:2); отсюда же запрет использовать для иных целей даже украшения свитка (там же), и т. п.
А почему столь многим нравится танцевать со свитком Торы? Об этом хорошо сказал Р' Менахем Мендл Шнеерсон з”л: “Потому, что этот вид веселья Симхат-Торы доступен каждому еврею – даже тому, кто не может понимать Тору” (сиха вечера после Симхат-Торы 1977). Лучше не скажешь, и эта формулировка вскрывает глубину проблемы. Ибо, как ни крути, а раввинский иудаизм – религия грамотных. (Как сказал Луи Борхес: “Еврейский Бог – единственный бог, умеющий читать и писать.”) Понимая это, Мудрецы максимально пошли навстречу своему народу: изучением Торы (дающим право произнести соответствующее благословение) считается даже простое фонетическое чтение её текста без понимания произносимого – но хотя бы уметь читать всё-таки надо. Неудивительно, что всеобщая грамотность (как минимум тех, кому учение Торы прописано в обязанность, т.е. мужчин) была еврейским приоритетом практически с момента возникновения раввинского иудаизма. Таким образом, танцы со свитком – не только хилуль, но ещё и по существу праздник безграмотности, сталкивание всех участников на уровень даже не просто абсолютного неуча, а идиота, неспособного выучить алфавит, и тем самым занятие, не подобающее еврею. (И Яири отмечает факт возражений некоторых раввинов против этой практики, и приводит целиком тшуву раввина Франкфурта на эту тему.)
Возвращаясь к первому аспекту проблемы: сам факт существования раввинского запрета на танцы (даже вне зависимости от того, действует ли он сейчас) в шабат и йом-тов ясно указывает на то, что, по мнению Мудрецов, для службы Богу в праздник танцы не нужны; если же кому-то и нужны, тем не менее эта нужда не преодолевает опасений по поводу возможных нарушений.
В заключение
В этот шабат Шмини-Ацерет в нашей синагоге выступал Р’ Натан Плотник из Чикаго. В числе прочего он обыграл тему, регулярно всплывающую в речах раввинов во время пандемии: что факт лишения нас каких-либо аспектов еврейской жизни (приглашения гостей, многолюдных свадеб, и т.п.) надо воспринимать как сообщение от Бога, что или всего этого можно добиваться другими способами, или что мы поднялись на такой уровень, где это уже не нужно. Конкретно он имел в виду план в эту Симхат-Тору свитки не таскать, передавая из рук в руки, а всё время держать на биме. В свете вышесказанного я полагаю, что он прав ещё более, чем сам догадывался.
Дисклеймер: мнения и суждения, высказанные без атрибуции, являются только моими и на статус истины в последней инстанции не претендуют. Настоящий документ, как и все аспекты моей интеллектуальной деятельности, имеет статус “находится в обработке”, будучи подвержен редактированию по мере накопления и осознания новой информации. Поэтому конструктивные предложения и поправки фактических ошибок, особенно в переводе, всегда приветствуются.
Под термином “ѓакафот” (букв. “окружения”) я имею в виду возникший сравнительно недавно обычай танцевать со свитками Торы вокруг (и около) бимы во время праздника Шмини Ацерет/Симхат Тора. Выступать против любимого, весёлого народного обычая – занятие неблагодарное, но я всё же хочу высказаться. Я никоим образом не против нововведений вообще и народных обычаев в частности (надо избегать окостенения), однако они должны избегать конфликта с Законом.
По умолчанию вся документальная информация в этом эссе взята из книги Авраѓама Яари “Толдот хаг Симхат-Тора” (Мосад ѓа-Рав Кук, 1998).
Сокращения: ТБ – Талмуд Бавли, МТ – Мишнэ Тора, ША – Шулхан Арух
История обычая
Первое упоминание об извлечении свитков Торы из ковчега не для чтения таковых (Тему Ѓошана Раба опускаю как находящуюся вне обсуждаемых рамок) появляется в “Махзор Витри”, книге, которую составил в 11-ом веке ученик РаШИ Симха бен Шмуэль, живший в Витри-ле-Франсуа и скончавшийся в 1105 году. Там сказано, что во второй день Шмини-Ацерет есть обычай извлекать из ковчега все имеющиеся свитки и, держа их в руках, произносить разные поэмы. Ни слова про танцы или хождения вокруг чего-либо не содержится и в хронологически следующем упоминании обычая в “Орхот Хаим”. Там Р’ Аѓарон ѓа-Коѓен из Лунеля (14-й век) сообщает, что со свитками в руках зачитывают кинот (траурные молитвы) о смерти Моше-рабейну (такое вот веселье).
Затем в 15-ом веке упоминание о хождении вокруг ковчега со свитками и провозглашениями "Ана ѓа-Шем" появилось в "Сефер ѓа-Минхагим" Р' Ицхака Тирно. В 16-ом веке Рема в своих дополнениях к Шулхан-Аруху (ОХ 669) впервые сообщает о хождении вокруг бимы со свитками “как ходят с лулавом (в Ѓошана Раба – ИМ), и всё это для веселья”. И, наконец, к концу 16-го века появляется сообщение Р’ Хаима Виталя о том, что Р’ Ицхак Лурия Ашкенази (лучше известный как Ариз”ль) ходил семь ѓакафот вокруг бимы вечером после Симхат-Торы; по-видимому, перенос этой практики на собственно Симхат-Тору его последователями и просто фанатами каббалы был неизбежен. К концу 18-го века она распространилась по всей Европе, и перешла в танцы. (Дополнение: в тшуве Хай-гаона (11 век) упоминаются танцы перед Торой, как распространённый обычай.)
Ѓалахический анализ
Я усматриваю две юридические проблемы с этим обычаем: то, что это, во-первых, танцы, во-вторых, со свитком Торы.
1. Танец: запрет на танцы в шабат и йом-тов озвучен в Мишне Бейца 5:2 и разъясняется в ТБ Бейца 36б так:
ולא מטפחין ולא מספקין ולא מרקדין: גזרה שמא יתקן כלי שיר
“Не аплодировать, не хлопать руками по бёдрам, и не танцевать: это предохранительный запрет (гзера), дабы не настроить музыкальный инструмент.” Дело в том, что настройка музыкального инструмента подпадает под один из 39 основных видов работ, запрещённых в шабат, а именно “действие, приводящее предмет в состояние готовности”. Мудрецы называли действия, подобные этому, “исправление предмета” (тикун кли), и весьма беспокоились о том, что такие действия могут создать у рядового пользователя ложное впечатление о том, что можно, а что нет; отсюда и происходят все эти гзерот. (Например, в том же ТБ Бейца обсуждается, не запретить ли окунание сосудов и людей в микву в йом-тов, поскольку это напоминает тикун кли; пришли к выводу, что напоминает недостаточно, но сам факт обсуждения указывает на серьёзность проблемы.)
По-видимому, соблюдать этот запрет было нелегко, и в средние века появляется Тосафот на ТБ Бейца 30а, гласящий:
תנן אין מטפחין ואין מרקדין. פרש"י שמא יתקן כלי שיר ומיהו לדידן שרי דדוקא בימיהן שהיו בקיאין לעשות כלי שיר שייך למגזר אבל לדידן אין אנו בקיאין לעשות כלי שיר ולא שייך למגזר
Перевод релевантной части: “...дабы не настраивали музыкальные инструменты. Согласно нам это разрешено, потому что именно в их дни (мудрецов Талмуда – ИМ) все умели делать музыкальные инструменты и стоило ввести гзеру, однако согласно нам, мы в целом не умеем делать музыкальные инструменты, так что вводить гзеру не стоит.”
На этом заявлении Тосафот держится вся схема разрешения танцев, аплодисментов и т.п. в шабат и йом-тов. Рема добавляет к ША ОХ 339:3 (который никаких разрешений не озвучивает) цитату из этого Тосафот и заключает: “возможно (!), именно поэтому принято смягчать во всём этом.” Никакие другие отмазки мне не известны; в частности, Р’ Менахем Мендл Шнеерсон (последний Любавичский ребе, весьма образованный человек) в своих беседах о Симхат-Тора приводит этот Тосафот и более ничего. Проблема в том, что это гнилая отмазка, по двум причинам:
А) Юридическая. В еврейской юриспруденции действует принцип “причина исчезла, а постановление – нет.” Причина тому проста: у всякого суда есть своя определённая юрисдикция, и постановление любого из них может отменить либо он сам, либо суд вышестоящей инстанции; это и в светских судах так. Со времён Талмуда у нас нет таких судов, поэтому никакой возможности легально отменить постановление Мудрецов нет — можно только забить на него. Из-за этого у нас есть немало сильно устаревших и/или нерелевантных правил, но закон есть закон. Соответственно, если выражение לא שייך למגזר означает “тут вводить гзеру не стоит”, то автор Тосафот выражает несогласие с базовым принципом еврейской юриспруденции: отменять постановление вышестоящего суда элементарно вне его полномочий. Если же оно означает “эта гзера не относится к нашей ситуации”, тогда он в своём праве, ибо единственное, что может сделать нижестоящий суд (хотя Тосафот не были таковым, будучи одиночками) или юридический эксперт (известный нам как “раввин”) – это определить, что обсуждаемая ситуация не вписывается в параметры гзеры. Это имеет отношение ко второй причине:
Б) Фактическая. Как сказано выше, нарушение, от которого в данном случае нас охраняют Мудрецы — это настройка музыкальных инструментов. Однако автор Тосафот подменил термин “тикун” (исправление, доводка) на термин “асия” (изготовление), то есть элементарно высказался не по существу, что подрывает весь его анализ. Это тем более неправильно, что нет никаких оснований предполагать, что во времена Мудрецов значительно большая часть населения умела настраивать (или даже делать) музыкальные инструменты, чем во времена Тосафот, т.е. изменение ситуации предполагается совершенно “на голубом глазу”. Кроме того, нет особого смысла отдельно беспокоиться об изготовлении музыкальных инструментов, когда всем известно, что в шабат и йом-тов нельзя изготавливать никакие инструменты. (Кстати, если следовать логике Тосафот, то запрещать игру на музыкальных инструментах в шабат тоже более не стоит; имеются данные об игре на таковых в некоторых общинах в Симхат-Тора.) Приходится сделать вывод, что в данном случае Тосафот делали то, что они вообще делают нередко: пытаются найти оправдание местной практике, противоречащей решениям Талмуда. Что ж, данная попытка неудачна.
(Справедливости ради следует отметить, что комментируемая Тосафот сугия обсуждает как раз проблему несоблюдения некоторых раввинских запретов широкими массами и что является разумным поведением законодателей в такой ситуации. Но это не меняет сути дела.)
Впрочем, эту часть проблемы можно более-менее устаканить, решив, что топтание по кругу и взад-вперёд не может реально считаться танцами (и завести надсмотрщиков, наблюдающих за тем, чтобы оно таки не перешло в танцы :-). Перейдём к второму аспекту проблемы: тому, что это топтание происходит со свитками Торы.
2. Что такое “святость”
Всем известно, что со святыми предметами обращаются уважительнее, чем с обычными. Но почему это так, и как определяется святость в иудаизме? В отличие от нееврейских концепций святости мест или предметов (с людьми отдельный разговор), обычно предполагающих отличие их духовной сущности (как бы она ни определялась), в иудаизме святость есть функция предназначения и соответствующего ограничения; сам корень קדש означает отделение (см. этимологический словарь библейского иврита). Так, Мишна Келим 1:6-9 перечисляет уровни святости земли Израиля, от просто таковой до Святая Святых в Храме, и разница в этих уровнях чётко увязана с ограничениями использования земли или её продукции: чем выше уровень святости, тем уже функционал. Соответственно, этот термин применяется и к объектам, не имеющим отношения к культу; например, про ложку можно сказать, что она “мекудаш ле-марак”, т.е. используется только для супа, а жених, сообщающий невесте под хупой формулу “Вот, ты посвящена мне согласно закона…”, тем самым провозглашает своё исключительное право на пользование репродуктивными качествами данной женщины. Иными словами, святость и связанное с ней уважение проявляется прежде всего в ограничении действий, допустимых с объектом.
Откуда же происходит святость свитка Торы, наивысшая из всех предметов, не связанных с Храмом; с какой функциональностью она связана и какой, соответственно, ограничено её использование? Понятно, что она не в шкуре и не в чернилах; святость возникает лишь тогда, когда эти чернила нанесены на эту шкуру “кошерным” евреем именно что с намерением написать свиток Торы, и только (по закону) с написанием последней буквы. То есть всё дело в специфическом тексте, написанном со специфическим намерением, и это же определяет единственный функционал свитка, а именно его единственное допустимое использование, для которого он “мекудаш” — чтение/изучение, будь то личное или публичное. Любое другое использование есть по определению профанация, хилуль. Отсюда закон, что для правильного хранения свитка его нужно регулярно проветривать, но (по возможности) не просто так, а с чтением (МТ Гезела вэ-Авейда 13:15, продублировано в ША XM 267:20). Отсюда закон, что нельзя сидеть рядом со свитком на одной скамье (МТ Сефер Тора 10:6), и что надо стоять, когда его несут (МТ Сефер Тора 10:9, продублировано в ША ЙД 282:2); отсюда же запрет использовать для иных целей даже украшения свитка (там же), и т. п.
А почему столь многим нравится танцевать со свитком Торы? Об этом хорошо сказал Р' Менахем Мендл Шнеерсон з”л: “Потому, что этот вид веселья Симхат-Торы доступен каждому еврею – даже тому, кто не может понимать Тору” (сиха вечера после Симхат-Торы 1977). Лучше не скажешь, и эта формулировка вскрывает глубину проблемы. Ибо, как ни крути, а раввинский иудаизм – религия грамотных. (Как сказал Луи Борхес: “Еврейский Бог – единственный бог, умеющий читать и писать.”) Понимая это, Мудрецы максимально пошли навстречу своему народу: изучением Торы (дающим право произнести соответствующее благословение) считается даже простое фонетическое чтение её текста без понимания произносимого – но хотя бы уметь читать всё-таки надо. Неудивительно, что всеобщая грамотность (как минимум тех, кому учение Торы прописано в обязанность, т.е. мужчин) была еврейским приоритетом практически с момента возникновения раввинского иудаизма. Таким образом, танцы со свитком – не только хилуль, но ещё и по существу праздник безграмотности, сталкивание всех участников на уровень даже не просто абсолютного неуча, а идиота, неспособного выучить алфавит, и тем самым занятие, не подобающее еврею. (И Яири отмечает факт возражений некоторых раввинов против этой практики, и приводит целиком тшуву раввина Франкфурта на эту тему.)
Возвращаясь к первому аспекту проблемы: сам факт существования раввинского запрета на танцы (даже вне зависимости от того, действует ли он сейчас) в шабат и йом-тов ясно указывает на то, что, по мнению Мудрецов, для службы Богу в праздник танцы не нужны; если же кому-то и нужны, тем не менее эта нужда не преодолевает опасений по поводу возможных нарушений.
В заключение
В этот шабат Шмини-Ацерет в нашей синагоге выступал Р’ Натан Плотник из Чикаго. В числе прочего он обыграл тему, регулярно всплывающую в речах раввинов во время пандемии: что факт лишения нас каких-либо аспектов еврейской жизни (приглашения гостей, многолюдных свадеб, и т.п.) надо воспринимать как сообщение от Бога, что или всего этого можно добиваться другими способами, или что мы поднялись на такой уровень, где это уже не нужно. Конкретно он имел в виду план в эту Симхат-Тору свитки не таскать, передавая из рук в руки, а всё время держать на биме. В свете вышесказанного я полагаю, что он прав ещё более, чем сам догадывался.
no subject
Date: 2020-10-18 11:17 pm (UTC)no subject
Date: 2020-10-19 01:24 pm (UTC)По поводу второго, у Тосфот есть еще и в других местах рассуждения по поводу гзерот, и когда они правомерны, когда нет. Есть довольно рискованное утверждение, что изначально мудрецы установили гзерот там, где они имеют смысл. (Это в сугье про открытую воду. Если у нас нет змей - то нет запрета, т.к. этой ситуации мудрецы в виду не имели). Спорить с Тосфот, конечно, можно, тем не менее, они авторитет.
В отношении же того, какой обычай сложился - во многих случаях, ничего с этим поделать нельзя, и может быть и не нужно. Это не единственный случай. Некоторые явно ошибочные обычаи отмирают. Но обычай танцевать с книгами Торы, мне кажется, не отомрет. Не важно, мудрец вы или простолюдин. Есть чисто интеллектуальная сфера, в которой мы выражаем любовь к Торе изучая ее и ее законы. Но есть еще и материальный мир, в котором Тора не просто текст, а еще и очень материальная вещь, написанная на пергаменте, закрученная в свиток, украшенная и пр. И иногда человеку нужно выразить свою любовь в совершенно материальной форме, в танце, например. И разве можно это запретить?
У нас были очень сокращенные hакафот, но были. И женщины таки танцевали.
no subject
Date: 2020-10-21 06:52 pm (UTC)И Вы правы насчёт мотивации обычаев и что с ними трудно (а чаще всего не стоит) бороться. Вот и я не стремлюсь запретить танцы с Торой, а лишь попытаться убедить: да, у вас наилучшие намерения, однако иудаизм настаивает на определённых рамках, и они иногда требуют сдерживания порывов.
Когда моя мама работала в детском саду при реформистской синагоге, она была свидетельницей такого действа: детей 6-7 лет усадили в ряд и развернули у них на коленях свиток Торы, через всю комнату. Для ознакомления и, как здесь говорят, "создания отношений". Тоже, думаю, из лучших побуждений, но допустимо ли?
no subject
Date: 2020-10-22 05:09 am (UTC)Есть же такое понятие: "Если не пророки, то дети пророков они..." Многие вещи проверяются временем. То, что народ Израиля принимает как галаху или обычай - становится частью традиции. А то, что не принимает, даже, если мудрецы решили ввести - не проходит. Есть многие руководства в Талмуде, которые большинство народа даже не знает, и даже те, кто знает не считают нужным выполнять. И наоборот, есть вещи, которые взялись "неизвестно откуда", и все их исполняют, вроде как второе "иhе рацон" после утренних благословений. По поводу "интересных идей", как приблизить Тору к человеку - тут явно был перебор. Они приближают, возможно, но пренебрегают уважением к ней в сильной мере. Поэтому как соблюдать правильное равновесие - это решается постепенно во времени. Пока реформисты никак не выигрывают. В Израиле, например, они больше похоже на американских консерваторов, что приближается к либеральным ортодоксам. Процесс интересный.